| (no subject) |
[Nov. 17th, 2009|12:03 pm] |
Каждый акт говорения,
Каждый жест написания
Есть попытка прозрения
И тоска по молчанию. |
|
|
| (no subject) |
[Nov. 17th, 2009|12:15 am] |
Каждый день начинать все сначала.
Время нижет на нитку нули.
Где-то в сумерках бродит усталость,
Где-то в небе плывут корабли...
Каждый день начинать с пониманья,
Что идешь по своим же следам.
Где-то в сердце уснули желанья,
Где-то в мире так больно словам...
А в предзимнем пространстве морозном
Все готовится к снежному сну.
И стихи, проходя через прозу,
Обретают свою тишину. |
|
|
| (no subject) |
[Nov. 17th, 2009|12:14 am] |
Остановиться. Сделать жест
непостигаемый другими.
Уйти куда-нибудь на Вест,
И обрести иное имя.
Изобрести такой язык,
Что ясен всем без перевода,
Как одинокой чайки крик
В холодном воздухе свободы. |
|
|
| (no subject) |
[Nov. 17th, 2009|12:13 am] |
Бабочка утраченного смысла
По ночам тревожит наши сны.
Мы ее ловить обречены,
Просыпаясь с пустотой в руке... |
|
|
| Рождение Гамлета. |
[Nov. 17th, 2009|12:12 am] |
Мне приснился сон. Я сижу в зрительном зале театра, начинается “Гамлет”. Первые сцены проходят как обычно. Но вот должен появиться Гамлет, а его все нет. На пустой сцене, на полу, пляшущее пятно света. Звучит напряженная музыка. Так проходит пять минут, десять...
“Где же Гамлет?” - спрашиваю я у своего соседа, сидящего справа.
“Да вот же он, на сцене, Вы разве не поняли? Ведь это световое пятно и есть Гамлет!.”
“Это пятно?!”- повторяю я пораженно.
“Конечно. Вспомните стихи:
“Из праха и света
рождается дух
и плоть человека,
вместилище мук.”
“Чьи это строки?” - спрашиваю я, - "Лермонтова?"
Вместо ответа мой сосед говорит мне: “Смотрите, cмотрите он появляется!”
На сцене из пустоты, словно материализуясь, на месте пляшущего пятна, в рваном ритме танца появляется Гамлет. Он одет в черное обтягивающее трико и все его движения полны муки и отчаяния. Все действо очень похоже на сцену из неведомого балета. Как больно ему приходить в этот мир и совмещать в себе прах и свет, материю и дух...
“Да ведь это и есть суть Гамлета!” - восклицаю я и... просыпаюсь. |
|
|
| Притча? |
[Nov. 17th, 2009|12:09 am] |
|
Представьте себе большую полутемную комнату. В нее входят по одному люди. У окна стоит письменный стол, а на нем в полном беспорядке лежат разные предметы: ручки, книги, листы бумаги, чернильница, чашка с блюдцем и т.д. В противоположном углу стоит кресло, в нем кто-то сидит (по крайне мере, каждый из входящих это чувствует), но кто именно - не видно, поскольку кресло и сидящий в нем скрыты темнотой. И вот, каждый входящий подходит к письменному столу для того, чтобы расставить лежащие на нем предметы по своему усмотрению. Конечно, все ведут себя по-разному, но если попытаться систематизировать поведение людей, то можно условно их разделить на четыре категории.
Люди первой категории начинают лихорадочно переставлять предметы, пытаясь угадать тот порядок, в котором они лежали раньше, ибо эти люди почему-то уверены, что их задача - восстановить его. При этом они постоянно оглядываются на кресло, словно ждут подсказки от того, кто в нем сидит, но он молчит и только наблюдает, застыв как изваяние. В результате, когда истекает их время, они оставляет на столе вместо одного беспорядка - другой, не лучше, но и не хуже первого.
Вторые сразу принимаются за методичное наведение порядка. Делают они это аккуратно и основательно, почти не сомневаясь в своих действиях и руководствуясь лишь прагматическими соображениями удобства, порядка и чистоты. Они не оглядываются назад и им нет дела до одобрения или неодобрения молчаливого Наблюдателя. Им вообще все равно, есть он или нет. Наконец, предметы расставлены, большая площадь стола освобождена для работы и значит можно уходить с чувством исполненного долга, что и делают эти уверенные в себе люди.
Третьи входят и долго смотрят в темноту, пытаясь разглядеть сидящего в кресле. Но сделать им это все-таки не удается, и они вынуждены повернуться к столу - ведь время идет и надо что-то сделать. Но что? Они задумчиво переставляют какой-нибудь один предмет и снова кладут его на место. Они находятся в мучительном сомнении и спрашивают себя: имеют ли они право что-то менять, хотя перед входом в комнату им четко и ясно сказали, что они должны обязательно что-то изменить на столе - таковы правила. Наконец, они решаются и перекладывают наиболее понравившийся им предмет в центр стола. Они чувствуют спиной взгляд Наблюдателя, и он для них значит больше, чем все остальное.
Четвертые, - их очень и очень мало, практически единицы,- действуют на удивление смело. Они сметают со стола все предметы, кроме чернильницы, ручки и бумаги. А потом садятся(!) и пишут записку... Наблюдателю.
Спектр их эмоций очень широк - от ярости и возмущения до мучительной тоски, переходящей в безграничное отчаяние. Но всех объединяет одно: необходимость излить свою боль и потребовать справедливости.
Но есть еще и пятая категория людей. Они удивительно спокойны и лица их излучают какой-то неземной свет. Весь облик их говорит о необыкновенном смирении и все их действия наполнены любовью и радостью. Они входят в комнату и благодарят Бога за посланное испытание. И, прочитав молитву, подходят к столу. Они прикасаются к предметам и происходит чудо: вещи исчезают и комната наполняется благоуханием цветов. А потом включается верхний Свет... |
|
|
| ФРАГМЕНТ |
[Nov. 17th, 2009|12:07 am] |
|
Темное и светлое, отрицательное и положительное, Инь и Ян, замутненное и прозрачное...Каждая пара этих понятий, призванная существовать в замкнутой самодостаточности, стремится, однако, к бесконечному воспроизводству и повторению в любом тексте, независимо от его формы, в любом движении человеческого вещества и это абсолютное стремление приводит к поляризации каждой, отдельно взятой простран-ственно-временной элементарной ячейки, наполненной прозрачным веществом события. Этот бесконечный повтор, эта неуловимая и непередаваемая никакими средствами игра света и тени на зеркальной поверхности темной и медленной реки, название которой также обманчиво, как ее неподвижность - не есть ли все это намек самой природы на одну удивительную идею, высказанную Ницше? Я имею в виду его знаменитую доктрину о вечном возвращении.
Впрочем, для человека, стоящего на берегу этой реки и пытающегося увидеть ее течение, истинность или лживость этой идеи по сути дела не имеет никакого значения. Он перебирает в уме и тихо бормочет давно забытые названия, слова, звуки, силясь отыскать среди них то единственное, которое соединит его с этой водой и даст ему - пусть слабую! - надежду на слияние всех противоположностей и рождение Единого в его душе и за ее пределами. Из этого бормотания, перерастающего в громкие возгласы возмущения, рождается крик. Этот крик будет записан и размножен в тысячи разных рукописей и печатных текстов, он будет повторен миллионами голосов в разные эпохи и в разных странах, переведен на язык музыки и красок, вставлен в изысканную оправу поэзии и воплощен в мраморных монументах. Этот крик войдет в плоть и кровь каждого человека, и будет передаваться по наследству, и люди привыкнут к нему и смирятся с ним, как привыкают и смиряются они с разгулом стихии, с неизлечимой болезнью, со смертью... И в каждом человеке этот крик обретет свой голос, свой тембр, и свою неповторимую интонацию. Но лишь избранным единицам подарит он бессмертие и человек, стоящий у реки, возможно, станет самым первым из них, несмотря на то, что история не сохранит для нас его имени. Но крик этот имеет ценность лишь постольку, поскольку за ним наступает великая немота, бесконечное молчание, в котором сливаются в Единое одинокий атом на берегу и бесконечный океан Вселенной, хранящий в себе тайну немоты, мерцающей мириадами синих созвездий. Ибо молчание до крика и молчание после крика - это совершенно разные вещи. Надо изойти, отразиться в тысячах зеркалах, растратить себя с безумной щедростью нищего, чтобы твое молчание после всего этого обрело силу и вес, способный перевесить Вселенную. Но если немота и бессилие сковывают тебя с самого начала и до конца, если ты даришь свой голос добровольно кому-то другому, то что есть твое молчание?.. Отблеск изначальной неизреченности мироздания, издевка его над человеком или же величайшее смирение перед Единственным Словом, заключающим в себе все тайны мира, в том числе самую мучительную и жуткую - тайну Времени?.. |
|
|
| (no subject) |
[Nov. 10th, 2009|11:45 pm] |
Придет зима, а с нею - тишина,
Как ощущенье вечного покоя.
Исчезнет мир, одна лишь белизна
Нас позовет в безмолвие ночное.
Как сладко растворится в этом сне,
В просторе белоснежного забвенья...
Исчезнет мир, останется лишь снег,
Как чистый лист для нового творенья. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 31st, 2009|02:43 pm] |
Остановиться. Сделать жест
непостигаемый другими.
Уйти куда-нибудь на Вест,
И обрести иное имя.
Изобрести такой язык,
Что ясен всем без перевода,
Как одинокой чайки крик
В холодном воздухе свободы. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 29th, 2009|01:43 pm] |
Памяти Поэта
Как стремительна поступь событий.
Как пронзительна тема судьбы!.
Словно строчки, протянутся нити
От последней до первой любви.
Что молва? Только шелест осенний...
Только горький и тающий дым.
И потерянно мечутся тени
Тех стихов, что ушли вместе с ним.
В них надежда превыше разлуки.
В них все сказано было уже.
И плывут недопетые звуки
К уходящей в бессмертье душе.
К уходящим в молчание строчкам,
К золотому мерцанию лет,
Где приходит последняя точность,
По которой тоскует поэт. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 29th, 2009|01:42 pm] |
Мы - ожидание рассвета.
Мы - ускользающая тень.
Мы - голос утреннего ветра
И уходящий тихий день.
Мы лишь попытка быть собою,
Давно утраченная суть.
Мы где-то между сном и болью
Мечтаем время обмануть.
Мы только отзвук постиженья…
Мы - эхо нежности слепой.
И долгий путь преодоленья,
Что называется судьбой. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 29th, 2009|01:38 pm] |
Жизнь - это карнавал смыслов.
Маски, бегущие друг за другом.
Погоня за пустотой
И перекрученная спираль времени.
На этом празднике каждый
ищет свое отражение
в застывшей маске чужого.
И боится, что кончится праздник
И музыка оборвется,
И словно погибший корабль,
Уйдет на самое дно
Глухой тишины... |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 29th, 2009|01:35 pm] |
Как мы хотим последней ясности!..
И забываем, что она
Сродни невидимой опасности
Достичь невидимого дна.
Достичь предела понимания
И вдруг увидеть, что за ним
Лежит не тайна мироздания,
А наш портрет с лицом чужим. |
|
|
| (no subject) |
[Oct. 29th, 2009|01:30 pm] |
Танец слепых объятий.
Танго вокруг разлуки.
Десять шагов до платья,
Сцеплены наши руки!.
Слеплены мы из глины,
Слепо друг друга ищем.
В путь, бесконечно длинный,
Каждый уходит нищим.
Танец слепых объятий,
Танго усталой страсти.
Жизнь коротка как платье!..
Здравствуй, нагое счастье.
Бешеный ритм пульса!.
Души - не в такт с телами.
Танец слепого чувства,
Вставшего между нами.
Танго барьеров вечных!..
………
Но тишина настанет.
…Утро погасит свечи,
Кончится странный танец.
Танец пустых объятий.
Вечной тоски круженье.
Десять шагов до платья,
Вечность – до пробужденья. |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 25th, 2009|09:40 am] |
Золотое таинство...
Медленный уход.
Наша жизнь качается
И ответа ждет.
Но молчит осеннее
Небо в облаках.
Новое сближение
Прячет старый страх. |
|
|
| Экспромт |
[Sep. 24th, 2009|11:11 pm] |
Все еще можно вернуть...
Двери открыты в ночь.
Мы обретаем суть,
Зная - нельзя помочь
Сути совсем иной,
Той, что лежит на дне.
Просто побудь со мной,
Просто вернись ко мне...
Жить – это быть во всём.
В каждой секунде дня.
Просто приди в мой дом,
Просто спаси меня... |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 22nd, 2009|01:58 am] |
Мы встречаемся с кем-то случайно,
И не видим, что встреча дана
Словно хрупкая рамка печали,
Словно чья-то былая вина.
Мы встречаемся и расстаемся,
Оставляя мерцающий свет.
Мы друг в друге собой остаемся,
И зовем через боль наших лет.
Мы влюбляемся и остываем.
Изменяем другим и себе.
Но как редко собой мы бываем!..
И как редко мы верим Судьбе.
А в тени наших страхов и смеха
Наши ангелы тихо поют.
И душа отвечает им эхом,
Что стихами потом назовут. |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 19th, 2009|02:07 am] |
Повисла пауза. Слова
Не знали, как ее нарушить.
И тишина была права,
Когда входила в наши души.
Был так прозрачен каждый миг
Почти вселенского молчанья,
Что, как цветок тянулся, мир,
К теплу и свету пониманья.
Рождалась музыка вокруг,
Дыша то радостью, то мукой...
И превращалось слово в звук,
Не ощущая боли звука.
Не постигая наш предел,
И горький опыт расстоянья.
И то, что Бог сказать хотел,
Когда ответил нам молчаньем. |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 18th, 2009|01:52 am] |
У каждой боли есть улыбка.
У каждой ночи есть рассвет.
А в каждой встрече скрыта скрипка
И в наше прошлое билет.
Так мы проходим друг за другом
В ворота нашей пустоты.
И темном зеркале испуга
Мы видим времени черты.
И снова ждем прикосновенья
Прозрачной музыки любви,
Где в каждом звуке плачут тени,
Так и не ставшие людьми. |
|
|
| (no subject) |
[Sep. 14th, 2009|06:14 pm] |
Мне не нравится в этом 4-стишии сочетание "смысла паутина".
Что-то не то... Мне режет это слух, но пока ничего другого
не придумал. (((
Земную жизнь пройдя до половины,
Стал понимать я осени язык.
Блестит на солнце смысла паутина
И нежностью мерцает каждый миг... |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
bach_128's journal